Смертельные тайны  - Роберт Брындза

– Чем могу помочь? – спросил он, пригласив Мосс сесть на необъятных размеров кресло, которое он использовал для съемки.

Рядом на штативе стояла камера, несколько стоек освещения, а у стены висел огромный лист белого светоотражающего фона.

Мосс села и достала из сумки папку.

– Мне нужно задать вам несколько вопросов о вашем бывшем сотруднике Джозефе Питкине. Он у вас работал в течение шести недель в начале 2016 года.

– Да, верно.

– Можно спросить, почему он уволился?

Таро с сожалением кивнул.

– Боюсь, мне пришлось его уволить.

– Почему?

– Он был… нечестен. Кое-что украл у меня.

Мосс кивнула.

– Насколько серьезен был ущерб?

– Ничего особенного. Если правильно помню, фунтов пятьдесят.

Мосс огляделась и посмотрела на кассовый аппарат у стены.

– Вы сообщили в полицию?

– Нет.

– А в центр занятости?

– Не помню. Это было почти два года назад.

– Джозеф стоял на учете, и консультант нашел ему работу у вас. Кто-то потом с вами связывался, пытался узнать, почему он так быстро уволился?

– Да, думаю, кто-то связывался, – сказал он, но больше ничего не добавил.

Он снова улыбнулся, подошел ближе и уселся на ручку кресла напротив Мосс. На нем был элегантный коричневый костюм-тройка. Из кармана свисала золотая цепочка часов.

– Можно узнать, в каком жанре вы снимаете?

– Портреты в основном. Молодые пары, маленькие комочки радости… – он указал на галерею портретов на стене. – В девяти из десяти случаев ребенок, когда его сажаешь перед камерой, начинает изо всех сил кричать. Хотя при виде меня дети и без камеры пугаются.

– А другого рода фотографии делаете?

– Свадьбы еще. Любые заказы, которые поступают.

– А эротические съемки?

– Вы имеете в виду, для себя? – снова широко улыбнулся он.

– Нет, – ответила она.

Он был хорош собою, но было в нем что-то, отчего Мосс было некомфортно в его обществе.

– Простите, неудачная шутка.

Она отмахнулась от извинений.

– Как бы вы оценили профессионализм Джозефа как фотографа?

– У меня не было возможности оценить его, он слишком недолго здесь работал.

– Но он фотографировал здесь?

– Да.

– Что?

– Я разрешил ему сделать съемку молодой пары.

– Он проявлял интерес к съемке голых людей или чего-то подобного? Не знаю, как лучше сформулировать.

– Обнаженная натура? Нет. Я этим не занимаюсь. Знаете, у меня после утренней съемки в горле пересохло. Может, принести вам чашку чая? Заодно я поищу в своих записях – возможно, у меня остались какие-то записи по поводу Джозефа и переписка с Центром занятости.

– Хорошо, спасибо.

Таро встал и вышел в заднюю дверь, закрыв ее за собой.

Мосс огляделась. В углу стоял фотопринтер со стикером «Фото за час». Он был покрыт пылью и завален всяким мусором. Над ним в шкафу были выставлены образцы изделий для нанесения фотографий: чашки, пазлы, магниты, кепки и подушки. На всех предметах было напечатано шаблонное фото девочки с желтым шариком. На другой стене висели портреты, сделанные Таро, – в основном малышей.

Мосс подошла к кассе. За ней висели полки с наградами, в том числе призовые пластинки 1991 года, когда «Камера-обскура» выиграла в номинации «Бизнес-проект года» южной части Лондона. И была фотография мужчины – старшей копии Таро, скорее всего, его отца – с женой и детьми перед магазином.